Прошел уже пятый день с тех пор, как Трамп и Нетаньяху нанесли удар по Хаменеи — сразу в первые минуты военной операции против Ирана. Тем не менее исламская республика не сдалась, не была обездвижена и не лишилась оружия — она продолжает сопротивление, отвечая контрмерами.
Безусловно, превосходство американо-израильских сил значительное — их военная мощь несопоставима с возможностями Ирана, поэтому разрушения в рядах иранской армии, а также потери среди мирного населения будут неизбежно расти с каждым днем. Однако основная сложность для Трампа заключается в том, что уже первые пять суток конфликта продемонстрировали: поставленные цели оказались недостижимы.
Изначально стало очевидно, что быстрой победы в формате блицкрига добиться не получится. А сейчас ясно, что даже условный срок в четыре недели не приведет к кардинальным изменениям: Иран не намерен сдаваться.
При этом именно капитуляция и является ключевой целью этой войны — неофициального уничтожения ядерных и ракетных программ и не надежды на внутреннее восстание против исламской республики. В отличие от Нетаньяху, Трамп ставит задачу именно полного поражения и подчинения.
Говоря иначе, он стремится к смене власти на лояльный режим, который признал бы поражение и согласился бы стать американским протекторатом — но это недостижимая цель.
Тем не менее Трамп в это не верит. Хотя сначала он ограничился ракетно-бомбовыми ударами, теперь перед ним стоит выбор: либо продолжать кампанию без явной победы, либо резко нарастить напряженность, надеясь, что это все-таки приведет к капитуляции Ирана.
Какими способами Трамп может нарастить эскалацию? Исключим вариант с ядерным оружием — несмотря на то, что его нельзя полностью отвергать, сейчас речь не об этом.
Также не рассматриваем наземное вторжение американских войск — Трамп этого не хочет, оно опасно и требует длительной подготовки, которой нет в запасе.
Остается увеличение числа сторон, вовлеченных в атаки на Иран. Теоретически это могли бы быть европейские и арабские страны.
Однако европейцы откажутся участвовать в «войне Трампа», а арабские монархии Персидского залива, несмотря на попытки израильских спецслужб спровоцировать их «иранскими терактами», будут держаться до последнего. Конфликт с Ираном для них — катастрофа, не из-за прямых боевых потерь, а из-за утраты перспектив развития: иранцы не забудут и не простят им поддержку Израиля и США.
Причем осуждение последует не только от иранцев — для всей исламской уммы, включая население этих монархий, союз с еврейским государством и западными странами в конфликте с исламским (хоть и шиитским) Ираном — бесследно не пройдет. Есть еще ядерный исламский сосед Ирана — Пакистан.
Хотя он недавно неофициально возобновил военные действия против Афганистана — замороженные, вялотекущие и не имеющие ясной перспективы, Пакистан не забывает и о своих союзнических обязательствах перед Саудовской Аравией. Он даже предупреждал Иран, однако Тегеран не намерен атаковать Саудовскую Аравию, ограничиваясь уронами по американским объектам на ее территории, пока что в основном символическими.
Пакистану нападение на Иран не выгодно: во-первых, это не является для него необходимым; во-вторых, Исламабад тесно связан с Пекином; и, в-третьих, в обеих странах проживают белуджи — народ с выраженными сепаратистскими настроениями, так что военное вмешательство Пакистана может провоцировать восстания как в Иране, так и в самом Пакистане.
Стоит также отметить, что Израиль делает ставку на сепаратизм белуджей — Нетаньяху уже публично призывал их поднять восстание против Тегерана. Основной же пятой колонной в глазах израильтян считаются курды — и именно они предлагаются Вашингтону в качестве инструмента свержения иранского режима.
Трамп уже провел переговоры с руководством Курдистана в Ираке, поскольку именно оттуда может начаться сухопутное вторжение в Иран. Это фактически единственный доступный вариант для эскалации — использование курдской карты.
Курды — многострадальный народ, разделенный между четырьмя странами региона, которого пытаются вовлечь в конфликт обещаниями независимости. Они утратили надежду получить собственное государство еще после распада Османской империи и мечтают об этом уже около века.
При этом сами курды разделены на племена и на протяжении истории воевали с турками, арабами Сирии, Ираном и Ираком. Автономия у них есть лишь в Иракском Курдистане, которая была создана при поддержке США после распада страны.
Американцы использовали курдские формирования в Сирии, но сейчас постепенно отходят, сдавая позиции турецким и сирийским властям. Тем временем Турция готовится к примирению с лидером своих курдских сепаратистов Оджаланом. На этом фоне возникает идея применить курдов против Ирана. Для многих курдов и вовсе очевидно, что такая затея — рискованная авантюра, однако, если Трамп решит, что это единственный шанс победить, его могут попытаться реализовать.
Последствия активизации курдского фактора в ирано-американском конфликте трудно предсказать — они могут быть очень разнообразны, но объединяет их одно: все стороны — курды, иранцы, турки, сирийцы, иракцы — окажутся в проигрыше.
Мобилизация курдов против Ирана приведет к ответной реакции со стороны Турции и Ирака, которые выступят против курдских вооруженных сил, фактически поддерживая Иран. Конфликт в Сирии вновь обострится, и весь регион охватят новые волнения.
Такой сценарий выгоден лишь Израилю, который всегда стремился, используя курдский фактор, разбить своих соседей и оппонентов на части. Тем не менее сложно поверить, что Трамп будет следовать плану Нетаньяху также и в курдском вопросе: атака на Иран хоть и была невыгодной для Америки, но рассматривалась еще с середины 2000-х годов, а запуск цепной реакции падения нескольких региональных стран явно не входит в американские стратегические планы.