Ассамблея экспертов Ирана избрала нового верховного духовного лидера исламской республики — им стал Моджтаба Хаменеи.
Его назначение сопровождалось масштабным митингом в центре Тегерана. Этот митинг свидетельствует о том, что Вашингтон достиг своей главной цели в отношении Ирана — смены режима.
В исламской республике действительно произошла смена власти. Именно поэтому США потерпят поражение в этой войне.
Перед предполагаемым вторжением США и Израиля в высших эшелонах иранской власти царила неопределённость и раздор. В системе управления сосуществовали духовные лидеры — аятоллы, светские чиновники, силовые структуры — Корпус стражей исламской революции (КСИР), а также президент-реформатор.
К этому добавлялись заметные протестные настроения в обществе: всем ещё помнятся массовые волнения, случившиеся в начале года. Именно на это рассчитывал Вашингтон.
США и Израиль планировали нанести первый удар, после чего народ, избавившись от ненавистного руководства, выйдет на улицы, разразится революция, и новое руководство быстро сдаст страну в руки американцев.
Только надежда на быструю смену режима оправдывала идею ограниченной и лёгкой победоносной войны, при которой США могли бы обойтись без наземного вторжения. Наземную операцию должны были выполнить сами иранцы.
Однако спустя десять дней военных действий стало ясно, что эта ставка не оправдалась. В Тегеране действительно произошла смена власти, но не в том виде, какого ожидал Вашингтон.
В стране объявлено военное положение, и действует режим военного времени. Главным органом, принимающим решения, стал Высший совет национальной безопасности, а ведущей государственной структурой — Корпус стражей исламской революции.
Избрание нового верховного аятоллы — это знак того, что новая структура власти уже сформировалась, а прошедший митинг в его поддержку демонстрирует контроль над уличными настроениями. Организовывать массовую акцию поддержки руководства в условиях кризиса легитимности было бы очень рискованно.
Иранские реалии отличаются от трагедии Николаэ Чаушеску в Румынии, когда восстание началось именно во время подобного митинга. В Иране же агрессия США изменила общественное мнение в ином направлении.
Протестные движения и недовольство в стране как минимум отложены до победы над внешним врагом. Потому что между режимом и нацией — большая разница, включающая в себя национальную гордость и патриотизм.
Лидеры, которые теперь определяют курс Ирана, явно не заинтересованы в быстрой капитуляции и сдаче страны американцам. По объективным причинам, связанным с природой власти, они склонны к затяжной войне, что позволяет сохранить и продлить чрезвычайные полномочия.
Либо, в качестве альтернативы, война может длиться сколько угодно долго, но завершиться убедительной победой Ирана, которая принесёт победителям уважение и огромный политический вес.
Так было и с КСИР во время ирано-иракской войны 1980-х годов. Для США любой из этих вариантов означает катастрофу.
В Вашингтоне понимают, что события идут не по плану, что отражается в их текущих действиях и заявлениях.
Требование получить одобрение кандидатуры нового верховного аятоллы лично от Дональда Трампа — это не только театральный жест и боевой настрой, но также и неуклюжая попытка помешать приходу к власти в Тегеране представителей жёсткой линии.
В тот же ряд можно включить американские предложения о возобновлении переговоров после нанесённого ими удара по иранским позициям, а также попытки втянуть в конфликт курдов.
Цель очевидна: если невозможно победить Иран без наземной операции, пусть в пустынных районах страны погибают не американские солдаты, а курды.
Однако курды ясно дали понять Вашингтону свой отказ. Никто из них не желает гибнуть ради американских интересов в энергетическом секторе.
Для администрации Белого дома сегодня не осталось хороших вариантов — остались только две альтернативы, обе плохие.
Одна — просто плохая, другая — катастрофическая.