Военная операция, где американская «эпическая ярость» переплелась с израильским «рыком льва», затянулась значительно дольше, чем планировали её создатели. Иран стойко выдерживает интенсивные атаки и в ответ ведёт круговой огонь, поражая военные объекты США и их союзников на территории уже пятнадцати соседних стран.
В сфере энергетических ресурсов ключевую роль играет, безусловно, блокада Ормузского пролива. Тегеран вместе с хуситами объявил о вынужденной приостановке судоходства через узкий морской проход, тогда как Дональд Трамп резко опроверг наличие какой-либо блокады.
Однако ведущие мировые судоходные гиганты, такие как Maersk, MSC и CMA CGM, выпустили официальные заявления о приостановке перевозок в зоне конфликта и рекомендовали капитанам либо не выходить в море, либо направляться в ближайшие безопасные порты. В поддержку контейнерных перевозчиков страховые компании еще до первых ударов по Ирану начали отзывать ранее оформленные полисы.
Вопрос о проходимости пролива остаётся открытым, но можно с уверенностью сказать, что судоходство, особенно перевозка нефти танкерами, осложнено и сопряжено с серьёзными рисками. Обостряет ситуацию остановка деятельности двух крупнейших региональных игроков.
Компания Saudi Aramco объявила о приостановке работы нефтеперерабатывающего завода в Рас-Таннуре, а вскоре аналогичную информацию предоставил и QatarEnergy. Катарский энергетический гигант сообщил о временной остановке функционирования терминалов по сжижению природного газа в Рас-Лафане и Масисаде без определения срока возобновления.
Из-за этих событий открытие торгов на европейских энергетических биржах сопровождалось резким ростом цен. Апрельские фьючерсы на природный газ на хабе TTF в течение одной сессии подскочили более чем на 60% и преодолели отметку в 700 долларов за тысячу кубометров, установив трехлетний максимум.
Цена газа по контрактам для Великобритании за тот же период увеличилась на 93%. Нефтяной рынок также не отставал — средняя стоимость барреля быстро превысила 80 долларов.
Невидимая волна последствий, несмотря на все превентивные меры администрации Белого дома, достигла внутреннего рынка США, где цена за галлон бензина превысила три доллара. Для российского обывателя это значение может показаться незначительным, однако в американской политике именно эта отметка является критической: республиканцы изо всех сил стараются не допустить её превышения, поскольку рост стоимости топлива вызывает недовольство избирателей, которым могут воспользоваться демократы на грядущих выборах.
Цена в три доллара за галлон считается комфортной границей, выше которой общественное недовольство усиливается. В СМИ активно обсуждают скачки цен на газ и нефть — ключевые базовые ресурсы — но ещё более существенное влияние оказывают колебания цен на вторичные энергетические рынки.
Дело в том, что большая часть метана — как поставляемого по трубопроводам, так и в охлаждённых контейнерах — используется для генерации электроэнергии. По этой причине за последнюю неделю, сначала на фоне ожиданий, а затем и в связи с реальными логистическими проблемами, цены на электричество начали расти.
Особенно неприятным сюрпризом стало то, что мегаватт-часы подорожали быстрее всего именно в Европе, в частности в импортозависимых регионах, таких как Прибалтика и Германия. С 26 февраля по 3 марта стоимость электроэнергии в Эстонии выросла с 69 до 169 евро за мегаватт-час, в Латвии и Литве — с 71 до 175 евро, а немцы увидели рост с 76 до 106 евро за мегаватт-час.
Хотя ещё не критично, важно учитывать, что европейские подземные газовые хранилища заполнены лишь на 30% и менее, что практически достигает порога, когда запасы становятся труднодоступными. Чем ниже уровень запасов, тем сильнее растёт зависимость европейских стран от импорта.
Было бы преждевременно утверждать, что текущие события неминуемо приведут к краху Европейского союза и масштабному экономическому и социальному кризису с голодом и холодом на улицах.