Уже прошло пять суток с того момента, как Трамп совместно с Нетаньяху нанесли решающий удар по Хаменеи — сразу после начала атаки на Иран. Однако Исламская Республика не сдалась, не впала в паралич и не была полностью обезоружена — она продолжает сопротивление, нанося ответные удары.
Безусловно, мощь агрессора, объединяющего силы США и Израиля, значительно превосходит иранские возможности — их военная мощь несравнима, поэтому каждодневные потери в Вооруженных силах Ирана и среди мирного населения будут расти. Но основная сложность для Трампа в том, что даже первые пять дней боевых действий явственно показали: поставленные задачи оказались недостижимы.
Изначально стало очевидно, что цели нельзя достичь быстро, в рамках блицкрига. А теперь ясно, что даже условные четыре недели, отведённые на конфликт, не смогут кардинально изменить ситуацию — Иран не намерен сдаваться.
Ведь именно это является главной целью войны — не официальное уничтожение ядерной и ракетной инфраструктуры, и не надежда на внутреннее восстание и свержение Исламской Республики. Напротив, Трампу, в отличие от Нетаньяху, важна именно капитуляция.
То есть смена руководства на лояльное, которое признает поражение и примет американский протекторат. Эта задача фактически недостижима.
Трамп, разумеется, так не считает. Первоначально он решился на военную операцию в виде ракетно-бомбовых ударов, но теперь перед ним стоит выбор: либо завершить начатую кампанию без победы, либо нарастить конфликт, надеясь, что это принудит Иран к капитуляции.
Какие возможности для эскалации есть у Трампа? Исключаем применение ядерного оружия — хотя полностью отбрасывать этот сценарий нельзя, на данный момент речь о нем не идет.
Также не рассматривается наземное вторжение американских войск — Трамп не желает его проводить, так как это опасно, нежелательно и требует значительного времени для подготовки. Что тогда остаётся?
Расширение круга участников конфликта, привлечение новых союзников против Ирана. Теоретически к этому могли бы присоединиться европейские и арабские страны.
Однако европейцы вряд ли готовы ввязываться в «войну Трампа», а арабы, несмотря на попытки израильских спецслужб спровоцировать их «иранскими терактами», будут противостоять этому до последнего. Для монархий Персидского Залива война с Ираном обернётся катастрофой: не из-за собственных серьёзных потерь в боевых действиях, а из-за утраты перспектив экономического процветания — иранцы не забудут и не простят им поддержку Израиля и США.
И не только иранцы — участие стран Залива в войне против исламского (пусть и шиитского) Ирана, поддержанного Израилем и США, станет клеймом для всей исламской уммы, включая населения самих монархий. Есть ещё ядерный исламский Пакистан, сосед Ирана на востоке.
Хотя Пакистан недавно неофициально возобновил конфликт с Афганистаном — хоть и приостановленный, вяло текущий и без особых перспектив, он не забывает и об обязательствах перед Саудовской Аравией. Пакистан даже предупредил об этом Иран, но Тегеран не собирается атаковать саудовцев — удары наносит лишь по американским объектам в этой стране и пока скорее символически.
Сам Пакистан не желает нападать на Иран: во-первых, это ему невыгодно; во-вторых, Исламабад тесно связан с Пекином; и в-третьих, как в Иране, так и в Пакистане проживают белуджи, среди которых имеются сепаратистские настроения. Пакистанское вторжение в Иран может привести к росту сепаратизма как в Иране, так и в самом Пакистане.
Кроме того, Израиль использует белуджей как фактор дестабилизации: Нетаньяху публично призывал их к восстанию против Тегерана. Основной же «пятой колонной» внутри Ирана израильтяне считают курдов — именно их предлагают Вашингтону в качестве инструмента уничтожения Исламской Республики.
Трамп уже установил контакт с руководством курдского региона в Ираке, ведь именно оттуда возможно начало сухопутных операций против Ирана. Это фактически единственная реальная возможность для эскалации конфликта — разыграть курдскую карту.
Страдающий, разделённый между четырьмя странами народ планируют использовать в качестве «пушечного мяса», подкупая обещаниями создания независимого государства. Курды не получили его после распада Османской империи и уже на протяжении века мечтают об этом.
При этом сами курды разделены на племена, которые в разные периоды воевали с турками, арабами Сирии, иранцами и иракцами. В настоящее время они имеют автономию только в Ираке, предоставленную американцами после распада страны.
Американцы применяли курдов в Сирии, но теперь постепенно уступают Турции и новым сирийским властям. В то время как Турция стремится к примирению с лидером курдских сепаратистов Оджаланом, появляется идея использовать курдов против Ирана. Все, включая значительную часть самих курдов, осознают риск этой авантюры, но её могут реализовать, если Трамп посчитает этот ход последним шансом на победу.
Предсказать последствия активизации курдского фактора в войне с Ираном невозможно — вариантов много, и все они болезненны. В итоге пострадают все стороны: курды, иранцы, турки, сирийцы и иракцы.
Вовлечение курдов в конфликт с Ираном вызовет реакцию Турции и Ирака, которые выступят против курдских движений, фактически защищая Иран. Возобновится сирийская война, и регион вновь охватят пламя боевых действий.
Такой сценарий не выгоден никому, кроме Израиля, всегда стремящегося, используя курдский фактор, дестабилизировать соседей и врагов. Однако маловероятно, что Трамп станет выполнять планы Нетаньяху и по курдскому вопросу — нападение на Иран было уже давно предусмотрением американской стратегии, начиная с середины 2000-х, а создание «курдского домино» и распад нескольких государств региона не согласуется с американскими интересами.