Новейший кризис на Ближнем Востоке совпал с напряжённой ситуацией на Украине, одновременно выступив ускорителем разлада в отношениях между трансатлантическими партнёрами.
Если в вопросе урегулирования конфликта на Украине европейские союзники вместе с ЕС пытались убеждать Дональда Трампа не оставлять Украину наедине с проблемами, то в нынешней ситуации, особенно канцлер Меркель, дали довольно чёткий отказ.
Меркель и её команда отвергли призыв Вашингтона присоединиться к операции «открытия» Ормузского пролива, после чего Трамп выразил недовольство, охарактеризовав НАТО как «бумажного тигра» и пообещав запомнить этот поступок.
Все указывает на то, что ближайшие две-три недели окажутся решающими для текущих действий против Ирана — в эти дни будет определено, как именно развернутся события и как глубоко они затронут различные сферы. Кризис в трансатлантических связях очевиден и отличается своей непредсказуемостью.
Позицию европейцев можно понять: если даже Соединённые Штаты с их значительным военным потенциалом не способны разблокировать пролив, то у европейских держав с более скромными возможностями рисковать своими военными просто нет смысла. Такое положение вещей выглядит почти как приговор.
Однако важен ещё один аспект. Разногласия по украинскому вопросу подталкивают европейские элиты к желанию поражения Трампа, что может стать одним из решающих факторов для успеха демократов на промежуточных выборах, запланированных на 3 ноября этого года.
В случае смены политического курса Трампа, отношения между трансатлантическими партнёрами могли бы восстановиться и вернуться к прежнему формату западного единства с жёсткой антироссийской направленностью. В Европе также вызывает тревогу следующий эффект возможного провала Трампа в иранском конфликте — тут же европейские союзники практически бессильны оказать реальную помощь.
Только Вашингтон мог бы переложить ответственность за неудачу на европейцев, как уже было в украинском вопросе, — такая стратегия прослеживалась в подходах администрации Байдена, которая оказалась не готовой к длительному противостоянию с Россией.
Речь идёт о том, что поражение в Иране ухудшает возможности США вести переговоры с Китаем с позиции силы. Первая волна проблем возникла в прошлом году, когда Китай в ответ на тарифные меры Трампа применил собственные контрмеры.